Рубрики
Город.TXT

Водный драндулет

Блог Московского транспорта достаточно пафосно объявил о «восстановлении впервые с 2007» паромного сообщения между двумя берегами Москвы-реки. Если в терминах метрополитена, то — между Сходненской и Речным вокзалом.

Отличная идея: сокращение времени в пути между двумя параллельными ветками (паром ходит по цене обычного городского транспорта), но вот на этом, пожалуй, все положительные стороны и кончаются.

  1. Паром запустили раз в час — во всяком случае, в выходные обеспечив давку и нехватку мест.
  2. Люди на берегу со стороны Сходненской толпятся в ожидании переправы, проводя время в стойле по сути среди нигде (ни скамеек, ни ларьков — ничего).
  3. И это, блин, в 2021: Московский транспорт подает какое-то ушатанное корыто, причем не просто на бензине, а, кажется, на вонючем дизеле, — что просто как минимум неэкологично.
  4. Не может такого быть, чтобы под проект не было выделено / не было получено достаточное количество денег из бюджета, чтобы заменить эти страшные советские тазики (на которые только и фапают что любители ретротранспорта) на что-то новое и современное.
  5. Внутренние помещения напоминают какие-то уныло-душные пространства то ли дискотек, то ли кафех семидесятых.

В конце поездки по громкой связи водила корыта объявил: для посадки на обратный рейс нужно сначала выйти, а потом встать в конец очереди, — проще говоря: в очередь, сукины дети, в очередь.

Создать спрос, далее — искусственную нехватку, а потом говорить про сукиных детей, только с минимальной вежливостной поправкой на двадцать первый век.

Мы сошли с корыта и пошли в сторону Сходненской. Желания обратно ехать тем же способом не было. Что как бы и есть наше впечатление, хотя раз уж забрались на лодочку, то не сделать няшно-романтичную фотку мы просто не могли, ясен пень.

29 August 2021. — Moscow (Russia)

Рубрики
Город.TXT

Корона Голицына

После Калининграда ехать куда-то со сложным и заморочным маршрутом не хотелось. И тут я вспомнил, что давно не был в Подольске, точнее — в селе Дубровицы, где стоит одна из самых необычных церквей на территории России.

Она не просто необычная, но и одна из самых загадочных по своему строительству. Ее классифицируют как «голицынское барокко» — и к такому стилю относится всего три или четыре постройки на территории России.

Борис Голицын впал в немилость и был вынужден удалиться с свое поместье, но вот кто был настоящим автором проекта (итальянцы? немцы? Зарудный, как предполагал в IV томе Истории русского искусства Грабарь?), кто принимал участие непосредственном строительстве и какие были мотивы, — об этом почти нет никаких данных.

Прежде всего, церковь поражает своей короной — вместо привычного купола. Поговаривают, что ее поставили именно для того, чтобы угодить царю и каким-то образом вымолить прощение. Но и якобы эта уловка не возымела действия.

Еще одна фантастическая вещь, невероятная для православных церквей, — это надписи по всей внутренней части купола на латинском языке. Про то, что статуи римского образца и традиции «нетипичны для православия», — об этом рассказывается достаточно часто, потому что таких церквей на самом деле полно. Но вот стихи латинского образца — да, это уникально.

Мы нарвались на какую-то дичайшую активити около Пахры, название которой, кстати, возводят по двум версиям к двум разным источникам: с одной стороны, сближают с пъх-, т.е. «пихать, толкать», с другой, «пъх-ра» почему-то объединяется в славянском своем корне с финно-угорским «озеро», в финском звучащее как järvi.

Считается наиболее доказанной версия про «пъх-ярве» или что-то в этом духе, мол, «река, выталкиваемая из озера». Мне лично осталось непонятным, почему два корня двух языков так сплелись. Либо «ярви» уже мыслилось как имя собственное и получалось «выпихиваемая из Ярви». Тогда понятно, почему объединились корни. Но такого я объяснения не видел.

Вокруг церкви пустили каких-то ряженых казаков, которые гоняли людей со ступенек, не позволяли им стоять или долго задерживаться около храма. Я помню, что мне объясняли, какая там фишка с этими ряжеными: якобы белый крест на красном фоне — это какие-то самозванцы (ну про Московский регион мы вообще молчим, тут это клоуны по определению), но я не могу вспомнить, что мне объясняли с точки зрения символов.

От Подольска до Дубровиц (обе — конечные) 2-3 раза в час ходит автобус 65 (прямо от автовокзала перед МЦК), поэтому пока мы ждали посадку в обратную сторону, немного посмотрели сами Дубровицы.

Дубровицы — это административно уже не часть Подольска, но отдельное сельцо, в котором нет улиц, а счет домов ведется сквозным способом, поэтому ничего удивительного, что, например, седьмой дом может быть рядом с тридцатым.

Здесь сохранились и здания дореволюционного образца, и советское, и постсоветское; а Дубровицкая школа была очень сильно изуродована в процессе реконструкции в течение 2007-2012. По общим очертаниям она, конечно, напоминает сталинский неоклассицизм, но пристройки в форме кичовых крылечек с безвкусными колоннами откровенно отсылают к лужковским временам.

На некоторых домах кто-то зачем-то там и сям наприсобачивал таблички с двоичным кодом, где зашифрованы отдельно стоящие символы латинского алфавита. В чем месседж — непонятно, объяснения мы не нашли.

28 August 2021. — Podolsk — Dubrovicy (Russia)

Рубрики
Город.TXT

Дернуть за хвост лунного кису

Я что-то вообще ничего не вижу и не слышу последние полмесяца — кроме работы и писанины. Пролистываю свои папки с фотографиями, которые в финальном итоге систематизирую по датам, — ничего особенного.

В лучшем случае — пробежки. Правда, они стали удаваться уже по 10-15 км за один заход. Раньше было себя нужно просто ломать на это. Теперь я научился сосредотачиваться на себе и на своих ощущениях, пользоваться временем бега, чтобы приводить в порядок мысли, — а тут и дистанция подходит к концу. Я ускоряюсь лишь к концу, берегя… бережя… бережа… приберегая (чертовы стилистические ограничения в 1о-спряжении на -чь, от них вообще нельзя деепричастий образовать: печя, стережя) силы на финальный рывок.

Это при том, что у меня август — традиционно пустой месяц. Все догуливают лето, занятий почти нет. Ан нет. Традиционно лично у меня это месяц заготовок, но уже не как у наших бабушек — огурчиков на зиму, а писанины, которую потом буду обрабатывать вплоть до Нового года.

Так вот сегодня мне каким-то чудом удалось вырваться на весь вечер гулять.

Сначала Чикалов потащил меня на Крупскую. Я давно там не был и сказал — а давай проведаем.

Крупская деградирует, все больше скатываясь в какой-то колхозный канцелярский магазин вместо реальных книжных развалов.

Я это связываю с тем, что сейчас все уже научились заказывать книги напрямую от издательств или авторов (собсна, я тому пример в обе стороны: и сам отправляю напрямую, и сам покупаю как можно ближе к источнику).

Теперь я Крупе ставлю кол — а на ней самой жирный крест.

Лениво бредя от Елизаровской к Александро-Невской Лавре, мы так же лениво осмотрели руины заводских помещений и общежитий, теперь уже заброшенных и, судя по Викимапии, ожидающих сноса уже лет 10-15.

За обедом я листал ленту Инстаграма и натолкнулся на постик от Эни, который приехал с Ладой в город. Я напрашиваться не собирался, просто спросил, где это он нашел такое — улица Лунных Кошек. Но Эни тут же написал в личку — приезжай, мы квартиру в двух шагах от этих кис и сняли.

Я и правда об этом не слышал никогда, а оказывается, что за домом 77 по Каменноостровскому (первый дом Каменноостровского собственно на Каменном острове) — сразу за Лопухинским садом, на берегу Большой Невки — и прячется «самая загадочная и романтическая неофициальная улица Петербурга».

Из Интернет-ноунеймов, якобы около 2007-2012 (Санкт-Петербург)

По сетям множится под копирку текст, мол, не позднее, чем в 2007-2012 люди стали замечать надпись маркером на стене.

А потом появилась и мимикрирующая под настоящую табличка.

Чуть позже — и мозаичная киса.

А еще чуть позже тут появился и я.

Эни зазвал нас пить чай к себе. Мы посидели, поболтали немного — и, распрощавшись с хозяевами, под дождем побежали к метро. Пора работать, нефиг носиться целыми днями.

15 August 2021. — Saint Petersburg (Russia)

Рубрики
Город.TXT

О том, что просрали, или Странной звездою горит зеленый семафор

О чем Мишка Аронович умеет говорить — так это о технических характеристиках транспортных средств.

Ему, конечно, очень хочется жить в обществе, где только трамваи и фури.

Но приходится смиряться с тем, что самолеты НАТО, о которых он так мечтает, чтобы они прилетели и разбомбили дом его родителей, чтобы наказать плохого Путина, — никак не летят.

А он все стоит и ждет у горизонта чего-то — как у моря погоды.

И пока что мы идем, пожалуй, в самый лучший паровозный музей из тех, какие я когда-либо видел.

Помните песенку Апиной про «странной звездою горит зеленый семафор»? Я всегда угорал с этого текста, потому что семафор никак не может ничем «гореть». Это вот такая лопата-черпалка красная с одной стороны и белая с другой.

Почему-то все думают, что на улице — светофор, на железной дороге — семафор. Вот он и горит зеленой звездой.

Впрочем, ничего нового в головном бардаке дорогого расеянца.

Я, честно говоря, не очень понял, что это за открытая площадка такая с деревянными скамеечками и дамы в каких платьях должны были и где кататься на такой скотовозке с красивой решеточкой.

Вся махина советского машиностроения, купленные паровозы, трофейные германские добычи — все это ровно то, о чем можно сказать: просрали все полимеры.

Одни воруют и строят себе дворцы в Геленджиках, другие ждут самолетов НАТО — и вот результат: после музейной гордости — ничего.

Рыгнуть, отпивая водички в жаркий денек: заграница нам поможет!

Ну ничего, вот прилетят самолеты НАТО, вот ужо заживем! Как в «Андерграунде» Кустурицы. Все будет хорошо. И приедет трамвайка с Байдыным. Еее, скажет он, зыс ыз димокраси!

28 July 2021. — Nizhny Novgorod (Russia)

Рубрики
Город.TXT

Пока границы на замке. Часть 3

День второй: Ивангород — Первое мая — Кингисепп — Ополье — Беседа — Волосово — Торосово — Жабино — Русско-Высоцкое — Красное Село

Проснулся я в 5.45 — от большого количества впечатлений я не смог снова уснуть.

Я очень жалел, что мы не смогли побольше пообщаться с ижорцами: все-таки финно-угрика это один из моих культурологических интересов, но я не мог и задерживать всех остальных, хотя мы и никуда формально не торопились.

Я собрался и пошел гулять по утреннему Ивангороду.

Особенно я впечатлился зданием, на котором красовалась табличка: «Здесь в 1937 прошел первый всесоюзный певческий конкурс среди пожарных». В этом предложении прекрасно все — от синтаксиса до сочетаемости единиц: как по смыслу, так и по историческим событиям.

Единственный художественный музей Ивангорода — музей Билибина — «закрыт по техническим причинам». Эта бессмысленная формулировка бесит меня своей бессодержательностью и хамской беспредметностью самым отъявленным образом. Муниципальное учреждение, функционирующее на мои налоги, как бы должно быть подотчетно тем, на чьи денежки имеет банкет — то есть перед посетителями. Запил директор? Кошка родила у секретарши? Троюродная тетка гардеробщицы повесилась? Так и напишите. «По техническим причинам» — это валидный аргумент только для частных учреждений, не тратящих бюджетную копейку.

Парни продрали глаза только к девяти.

Я к тому моменту уже был вернувшимся и позавтракавшим.

Кир выкатил свою тележку с парковки — и мы направились в недоступную в обычное время, но легендарную часть города — Парусинку, бывшая парусиновая фабрика барона фон Штиглица, того самого, в честь которого названа шарашка прикладного искусства и которая позорит своими нынешними выпускниками имя барона — финансиста, мецената и промышленника.

Когда-то Нарва/Ивангород были одним городом, поэтому Парусинка — район, который барон строил для рабочих своей фабрики по английским образцам, — оказался разделенным между двумя государствами — Россией и Эстонией.

На одном из домов сохранились кольца, к которым во времена функционирования фабрики привязывались канаты — и произведенная парусина переправлялась над пересохшим руслом, которое ныне река покинула, на другую сторону.

Заброшенность царит и там, и там. На другой стороне — Ида-Вирумаа («восточная русская земля»), так что ничего удивительного.

После этого мы заглянули к старой — тоже заброшенной — мельнице в селе со смешным названием Первое мая.

Встречаемся первого мая в Первом мая. Там если демонстрации устраивать — они каждый день будут первомайскими.

Церковь в Ополье — в целом ничего особенного по архитектуре, но, как сообщает табличка на входе, в этой точке доступа к б*гу для православных юзеров есть нетипичная надпись на латинском языке на одном из колоколов: «Laurentius strahibor me fundit anno 1736».

Кингисепп стал так называться в честь эстонского революционера — жители отказались, если я правильно понял, по результатам плебисцита возвращаться к Ямбургу.

Собственно, возвращаться там и не к чему: от крепости остались только валы.

В Кингисеппе нас застал ливень — и мы сидели в Маке жевали пирожки с вишней.

После дождя наш путь лежал к Беседе — от фразы на приветственном билборде попахивает каким-то приглашением в телеграм-группу: «Добро пожаловать в Беседу. Напишите ваше первое сообщение».

Что, впрочем, интересно, это подборка новгородских крестов, найденных учеными в 1970е и собранных на одном пятачке, так что можно посмотреть эволюцию дизайна надгробий примерно в течение двух с половиной веков.

К той минуте, пока я охал вокруг крестов, Кирилл застонал и заскулил — выпитый им поутру кофе от собственно кофе имел только гордое название, в фонетической транскрипции звучащее как [ˈkofʲə̆]. И на том сходства заканчивались.

Нужно было срочно искать источник для вливания в парней дозы. Мы с Владом кофе не пьем уже несколько месяцев.

Кстати, по дороге мы заглянули в Курск. Курск Ленинградской области. Лол.

Мы добрались до совершенно отталкивающей деревушки — Волосово, где оба гастрономических впечатления оставили неизгладимый отпечаток.

Заходим — продавщица, какая-то королева менопаузы, — не обращает на нас внимания.
-Чего надо?
-Скажите, — спрашиваю я, — а в этих пирожках в тесте есть молоко и яйца?
-Вы как себе тесто без молока и яиц представляете?

Не говоря ни слова, мы с Владом развернулись и вышли. Кирилл и Костя вышли следом — им тоже не захотелось там что бы то ни было покупать.

Костя купил пирожки в другом киоске — и потом жаловался на изжогу.
Кириллу, к счастью для нас для всех, с кофеём относительно повезло.

Нас ждал обед-перекус около руин в Торосово.

Мы уже были на обратной дороге к Петербургу, точнее — к Красному Селу.

Заглянули в Жабино к руинам имения графа Мекленбургского.

И — под самый конец — в Русско-Высоцкое, где каким-то чудом уже год не закрашивают фасад с надписью «Мир Украине» и изображением таракана (намек на Лукаша).

Только перед самым отправлением электрички из Красного Села, когда Кирилл с Костей уехали домой, — я вспомнил, что мы никак не отметили макушку лета.

13 July 2021. — Krasnoje Sielo (Russia)

Рубрики
Город.TXT

Пока границы на замке. Часть 2

День первый: [Санкт-Петербург — Красное Село — Копорье — Котельский — Котлы — Усть-Луга] — Вистина — Косколово — Кингисепп — Ивангород.

На Вистине нужно остановиться подробнее. Она стоит того.

Эту деревушку ижоры считают одним из своих основных поселений, и именно здесь сосредоточены усилия по спасению ижорского языка.

По состоянию на 2010 — оставалось лишь 123 носителя.

Мы разговорились с женщиной-активисткой (ее сын вывесил на доме указатель на ижорском), которая нас уверяла, что сейчас «подрастает поколение щебечущих на ижорском лучше, чем на русском», но истинность ее слов нам проверить нигде не удалось.

Не удалось нам попасть и в Музей ижорской культуры — мы приехали уже совсем поздно, а музей закрывается где-то в 15.30.

Поселок стоит достаточно далеко от магистральных маршрутов. Сюда три или четыре раза в день ходят автобусы до станции «Ручьи-2», но городок не производит впечатление заброшенного.

У вполне себе прилично выглядящего отделения Почты России Костя попытался впечатлить Влада тем, что «сейчас позвонит с мобильного на номер уличного таксомата». Вот тут вышла неувязочка: звонок не проходил, хотя Ростелеком уверяет о наличии такой услуги.

Костик пообщался с котиком — и мы выдвинулись в сторону Косколово, где у меня в партитуре были какие-то заброшенные дамбы, но в действительности мы проплутали вокруг да около и даже не смогли понять, как подобраться к по факту маленькой речушке.

В Кингисеппе мы быстренько закупились едой на вечер и двинули к Ивангороду. Кингисепп, ака Ямбург у нас на завтра более подробно.

В обычное, доковидное, время попадали мы все туда только проездом к сухопутной границе с Эстонией. Дичь страшная, но факт: просто так туда не попадешь.

Мы подъзжаем к КПП, как будто въезжаем на режимный объект.

Показываем паспорта, Кирилл называет наши фамилии. У мальчика под попой даже не в будочке, а в простецком навесе лежит бамажка — пропуск, выписанный нам от отеля, где мы решили провести ночь: все равно нужно было останавливаться, а в Ивангород никак иначе не попадешь.

Костя нас пугал каким-то чудовищно унылым и запустелым городом, страшным, как после апокалипсиса, хотя никаких таких воспоминаний у меня при проезде к Нарвскому погранпереходу не было.

Кассандровы страшилки Кости не оправдались: мы въехали во вполне себе чистенький и приятный (может, лето?) городок, пришвартовались около гостишки, разместились — и пошли гулять.

Это невозможно будет потом, когда сюда доведется приехать уже просто проездом.

Июльские закаты в Ленобласти божественны. Догорал жаркий день, а белые ночи, хоть и отступили, но еще сопротивляются и гаснут не совсем.

Надо сказать, что Ивангородская крепость куда как более впечатляющая, нежели Нарвская — достаточно занюханная и заштатная.

Мы гуляли до одиннадцати — и после рухнули спать, так и не поняв смысла надписи на печке, поставленной как арт-объект недалеко от нашего ночлега.

12 July 2021. — Ivangorod (Russia)

Рубрики
Город.TXT

Пока границы на замке. Часть 1

День первый: Санкт-Петербург — Красное Село — Копорье — Котельский — Котлы — Усть-Луга — [Вистина — Косколово — Кингисепп — Ивангород].

Эту поездку Кирилл последние несколько дней готовил самым тщательным образом. Без всякого преувеличения — это его полностью работа.

Где-то с шестого числа мы обсуждали это почти каждый день, но по факту я всего лишь подсказал маршрут. Кирилл занялся организацией ночевки в Ивангороде, уговором Костика поехать с нами, плюс координацией нас всех четверых.

Нас всех четверых собрать вместе — это сложнее, чем пасти стадо кошек-программистов.

Не говоря о том, что Кирилл же и рулил. Нет, он, конечно, любит водить, но это очень утомительно, каким бы хобби это ни было.

С утра я набросал «партитуру» — все, что нам нужно посмотреть во всех локациях, из которых все — для нас новые. Даже Ивангород нельзя было считать хоть раз посещенным: в него допускается только въезд при движении к границе — не более. И то — в мирные нековидные времена. Поэтому мы ехали на передовую Первой Ковидной Войны.

Около восьми Кирилл заехал за нами — и мы погнали к нему в Красное Село: сделали последние приготовления, взяли тряпок для пикника и загара, закупились жратвой — и выдвинулись.

Я предпочитаю в локальных исследовательских поездках именно такую сжатость: размениваться на монопоездку, когда на маленький объект тратится один день на общественном транспорте, — это мне уже кажется нерентабельным.

А, я соврал. Кроме Влада, в Копорье мы были все. Но оно оказалось «закрытым на реконструкцию». Одна из самых впечатляющих крепостей Средневековой Руси теперь ждет своего открытия — и, подозреваю, шока историков и искусствоведов, когда мы увидим, что там наваяли. Ждем. Запасаемся валерианой.

В Котельском сохранились почти нетронутыми просто фантастические своими брутальными формами советские городские объекты — ну, например, вот эта монструозная бетонная автобусная остановка, которая наверняка и в первые дни своего существования навевала мысли о возможных последствиях Третьей Ядерной Мировой, а уж про нынешнюю Великую Ковидную и речь молчит.

На одном из домов чудом сохранилась табличка, призывающая жителей к социалистическим обязательствам.

После Котельского нужны Котлы. Там церковь Николая Чудотворца. Ну давайте будем посмотреть, чего там предлагают.

Она на фотографиях производит впечатление, признаться, куда более масштабное, чем в реальности.

Построенная в 1880е или около того (перестроена в 1910) архитекторами И.И. Булановым и Н.Н. Никоновым, она относится то ли к эклектике, то ли к византийскому, то ли к русскому стилю, — это до сих пор в искусствознании вопрос обсуждаемый: 1865-1910 был такой уж период переходный — с нагромождающим использованием элементов, и, за исключением появящегося около 1901-1905 модерна, до 1910 трудноопределим со стилевой точки зрения.

Точнее — не так. Стиль-то понятен. Название никак не согласуют. А казалось бы, уж век прошел.

Мы зашли за водичкой — и на стене Влад увидел фотографию усадьбы Альбрехтов, которой у меня не было в «партитуре». Мы быстро сориентировались — и нашли объект.

Нужно ли говорить, что от представленного на черно-белой фотографии занюханного магазинчика остались лишь руины, пусть и живописные.

Ленобласть в принципе кишит заброшенными имениями — какими бы ни были бои Второй мировой на этой территории, наследия настолько много, что не все порушено войной — и кое-что сохраняется сквозь не менее разрушительную путинскую эпоху.

Кириллу нужно дать передохнуть. Мы пришвартовываем наш внедорожник недалеко от реки Луги (Laugaz, Laukaa jõtši — на водском языке, откуда и название) — и располагаемся на пикник.

Название реки, кстати, связано с эстонским laugas «лужа, болото, яма, углубление», либо с финским laukea, эстонским lauk, laug «отмель».

Сам город Усть-Луга известен огромным разгрузочным портом, и только коррумпированность Петербургского грузового порта мешает сделать именно Усть-Лужский морпорт альтернативой монополизированным водным воротам в Петербург.

12 July 2021. — Ustj-Luga (Russia)

Рубрики
Город.TXT

В Выборг под деревца

Оставаться в Петербурге не имеет никакого смысла. Это безумие. Термометр зашкаливает — и мы просто сорвались в Выборг.

Выборг — город, который я нежнейше люблю, и если не считать Москву и Петербург, то из российских городов он — мой самый любимый.

Мы собрали небольшой пикничок — и пошли на Батарейную гору: там густые заросли, да и сам парк не так популярен среди приезжающих гуляк, так что мы даже могли на лавочке немного похулиганить и поцеловаться.

Когда к пяти вечера жара начала спадать, мы вырулили из-под деревьев и мимо элеватора Эркки Хуттунена прошли уже в классическую часть — к ратуше и памятнику.

-Я хочу купаться! — сказал я.

Я еще никогда не купался в заливчике около Выборгского замка.

Вода ко второй половине дня была просто молочная: не меньше 30 градусов.

Олаф недавно отреставрирован — и вот он у меня за спиной сверкает налитым фаллосом, а я стою и обмываю свои свинячьи жиры.

Выборг разрушается год от года все больше и больше.

Дом Говинга уже почти рухнул, «семнадцатый квартал» на Крепостной после «реконструкции» под «новое пространство» ветшает даже в той части, которая была объявлена новой.

Об этом пишут сотни книг и статей. Но ничего не поделаешь: когда-то это был второй город Финляндии — теперь просто заштатный городок Ленобласти. С соответствующим отношением властей.

Но зато у меня есть первая фотка, где я плыву брассом, — впервые с момента, как я начал заниматься плаванием, это безобразие попадает в кадр.

9 July 2021. — Vyborg (Russia)

Рубрики
Город.TXT

Нам и не снилось!

Ну думал — не дождусь.

Влад приехал вчера — и, если честно, нам было ни до кого первые двенадцать часов: мы не виделись больше трех месяцев.

Петербург плавится от жары, и в Рыбацком сидеть не имеет никакого смысла — до самого вечера, пока не зайдет солнце, лучше шляться по городу.

Мы шли вдоль Фонтанки — и я начал вспоминать Никиту Михайловского и его самую пронзительную роль — Ромку в «Вам и не снилось».

Когда Юлька приехала в Ленинград — она стояла на Ломоносовском мосту до того, как найти место, где за «больной» бабушкой (Пельтцер богична в этой роли) присматривал Ромка.

Искала она — Толстовский дом. Не хухры-мухры была у Ромки бабка.

И нам — внезапно повезло: мы проникли во всегда закрытый дворик и посмотрели на него изнутри.

Надо сказать, несмотря на обилие немецких дорогих автомобилей — за двориком словно никто не ухаживает. Особенно за стенами.

Бедный нынче житель Толстовского дома пошел! Обнищал в ковидную эпоху.

8 July 2021. — Saint Petersburg (Russia)

Рубрики
Город.TXT

«Ковчег» в Понтонном

Нравится мне эта постройка в Понтонном при всей ее необычности и по факту самостройности.

Про нее известно, что автор — архитектор Игорь Шмелев, родившийся в 1934 и живущий в Вильнюсе.

Проект был создан в 1970х, начат в 1981, но только в 2010 — уже усилиями протестантской общины — было завершено как де-юре самострой.

Но самое интересное — в биографии архитектора, которую просто удовольствие читать без всяких комментариев. С его же сайта.

Ну и список «научных работ» тоже доставляет.

6 July 2021. — Saint Petersburg (Russia)