Продвигаемая

my links and schedule

1 January 2021. Tiķvin
2 January 2021. Sankt-Pietierburg
3 January 2021. Vyborg
4 January 2021. Sankt-Pietierburg
5-12 January 2021. Moskva — Naķabino — Istra

13-17 January 2021. Dzieržinsk — Nižnij Novgorod
18-24 January 2021. Moskva — Naķabino

Contact me via:
chernorechenski@gmail.com

Public materials

Active:
instagram (my main social network page now + informal live streaming on my professional topics)
levinarium (my main public resource + regular live streams with your questions; roman history and theory of the russian, finnish and ukrainian languages; video essays)
soundcloud (my main audio resource; ancient history and its importance nowadays)
логово льва (заметки и эссе)
stepik (my main university platform; latin, french, lithuanian, russian)

Closed, but still available online:
от вскрика до образа + интервью (1.02 — 31.08.2013)
news in simple russian (1.01.2019 — 31.03.2019)
penny skanina (01.03.2019 — 30.09.2019)
gorlyon (1.06.2018 — 31.01.2020)
levinarium (1.04.2019 — 31.01.2020)
Cmux (01.04.2019 — 31.01.2020, left the project)
секретарь повседневности (1.03.2018 — 29.02.2020)
интервалы — старый блог здесь на сайте

«Левинариум» — регулярный канал о культуре, обществе, истории, науке, философии, праве.

«Левинариум» — это о прозрачности фактов и мнений, о верховенстве научного подхода и творчества, о человеческом достоинстве, юморе, свободе.

«Левинариум» — не просто просветительство ради самого просветительства. Это погружение в фундаментальные вопросы в легкой и непринужденной форме.

Любой настоящий просветительский проект не может быть «вне политики», поэтому наше условие — полнейшая прозрачность, дискуссия и свобода слова.

Полное резюме 1981-2020 в формате pdf (на английском языке) можно найти здесь — чуть позже будет отдельная страница.

«Венера Тихвиносская». Новогодние северно-снежные поздравления из Тихвина

#1-STC
1 января 2021

Мы встречали полночь на площади в Тихвине всей нашей тусовкой. За процессом ваяния северной красавицы Венеры Тихвиносской, которую инициировал наш «шеф бюро расследований» Павел Чикалов, мы разговорились о том, кто и как со своей профессиональной колокольни видит наступившее десятилетие.

Ну и, конечно, наши все же самые светлые пожелания — под грохот тихвинских салютов.

Получилась настоящая северная идиллия — со снегами и морозным воздухом. Север — все как мы любим — Септентрионика.

1 January 2021. — Tikhvin (Russia)

Септентрионика и Вот это вот все: о городах и истории на пленэре. Тихвин: архитектура и история

PDC21: Саундклауд-подкасты о базовых вопросах в культуре, которые необходимы в повседневности

Я возвращаюсь со своими самыми лучшими единомышленниками из Тихвина, где мы встретили полночь нового десятилетия на улице под гром фейерверков — и без трэша.

Сейчас еду вдоль первоянварских сонных лесов и рассуждаю о Тихвине — его истории, культуре, а главное — еще об одной важной черте, о которой мы будем много говорить в 2021. О северности.

1 January 2021. — Tikhvin (Russia)

С Новым 2021

Вся наша банда-команда приветствует вас из первоянварской электрички: мы встречали Новый год в Тихвине — и вот радостно машем вам ручкой на обратном пути в Петербург.

По часовой стрелке из левого верхнего угла — Влад Ледовский (славистика), Павел Чикалов (наш «отдел расследований»), Лев Городской (одна штука), Кирилл Сафронов (математика, преподаватель), Александр Новожилов (античка, история), Константин Конасов (медицина).

Тихвин прекрасен, и мы сразу по-за полночью строили не просто планы на новое десятилетие, но еще Павел слепил нам вот такого символического снеговика — Венеру Тихвиносскую.

1 January 2021. — Tikhvin (Russia)

В Кривом кефире. Поздравление Городского Льва

#35-KFR: последний кефир года, 11.00
31 декабря 2020

Вчера в небольшом инстаграм-эфирчике я не сказал ничего особенного — просто ровно то, что ощущаю и думаю. Но как-то неожиданно это срезонировало — и мне стали писать даже в личку: спасибо, как духоподъемно и хочется жить.

Я сейчас очень хочу повторить примерно все то же самое и для своих зрителей на ютубе — все обязательно сбудется, а мы непременно станем сильнее от всех тех сложностей, через которые проходим.

31 December 2020. — Planet Earth

Традиционно — поздравляем. Но — В Кривом кефире!

В прошлом году я поздравлял в записи.

В этот раз — в самом что ни на есть прямом эфире — то есть будет все в Кривом кефире.

В 11.00 по Москве — и это очень важно: именно так мы и можем чувствовать сопричастность друг к другу хоть в какой-то степени.

30 December 2020. — Saint Petersburg (Russia)

Отчетный Кефир 2020 — сегодня, 29.12.2020

#34-KFR: по исключению — вторник, 20.00
29 декабря 2020

Сегодня мы делаем отчётный Кефир в 20.00 мск: рассказываю о результатах года, отчитываюсь финансово, отвечаю на вопросы, а ещё расскажу о вот этой серии, которую в конце года раз в 3-5 лет я пишу в форме ироничной автобиографии. Тут, собственно, 2017-2020, — десятилетие завершается, а мы еще раз вспомним, как от латинского видеоэксперимента все развилось вплоть до книг.

29 December 2020. — Saint Petersburg (Russia)

2020: кто как, а я — буду скучать!

Год был бомбезный. Кто-то из знакомых сказал: «Леша, тебе реально нужны какие-то жесткие условия, чтобы творить!»

Что правда, то правда. По продуктивности год приближается, а то и превосходит то, что было в 2017, — когда меня бросил Ким и когда мне было нужно конвертировать ужас от одиночества (оказавшийся счастьем временной пересменки) во что-то апчественно полезное.

Традиционная фотка на Чернореченском мосту (Санкт-Петербург, октябрь 2020)

Итак.

Отсняли древнегреческий курс в условиях локдауна — на курском чердаке двухэтажного дома у маман Влада. Самые трепетные воспоминания года связаны именно с этой работой в таких неожиданных условиях.

Съемки древнегреческого на чердаке (Курск, апрель 2020)

Две книги — пробная про древнегреческий (в книжку переработаны были файлы, прилагавшиеся к главам видеокниги), а затем и полновесная латинская. Обе — по краудфандингу, показавшему в зримом материальном выражении, насколько высока моя репутация в сети и как люди мне доверяют, что готовы сброситься на публикацию.

Попробовали вернуться к оффлайн-событиям, но, рестартовав 1.09.2020 в пленэрном формате в Новой Голландии (СПб), только сентябрьские и провели: кавит-ограничения не позволяли ничего особо планировать.

Обложка книги «Древнегреческий: Первое погружение» (Санкт-Петербург, сентябрь 2020)
Обложка книги «Латинский: Руководство по эксплуатации» (Санкт-Петербург, декабрь 2020)

Шесть полумарафонов — Егорьевск, Царское Село, Москва, Петрозаводск, Гатчина-Понтонный (онлайн Гатчинский, но по Понтонному), Вологда.

Испаностыдный по организации полумарафон в Егорьевске (Егорьевск, февраль 2020)
Полумарафон в Царском Селе (Пушкин, сентябрь 2020)
Полумарафон на Воробьевых горах (Москва, октябрь 2020)
Полумарафон в столице Карелии (Петрозаводск, октябрь 2020)
Злополучный — по скотству отмены и переваливания на «удаленку» — Гатчинский «онлайн-забег» (Понтонный, ноябрь 2020)
Зимний полумарафон (Вологда, декабрь 2020)

Запустили «Кривые кефиры» — регулярное общение со зрителями в прямом эфире, равно как и начали эксперимент с подкаст-станцией с моими аудиорассказами.

Вообще к теме «открытой студии», когда все готовится в прямом эфире и появляется прямо у всех на глазах, — об этом мы думали давно. Ну и вот-вот начали осуществлять: 1.09.2020 мы запустили в инсте онлайн-включения про историю и культуру Рима и Греции, где и создаем новый материал не отходя от кассы. Наконец-то.

Во время эфира (Санкт-Петербург, ноябрь 2020)

Мы изъездили очень много всего — несмотря на закрытые границы. В моем послужном списке почти двадцать пять только новых локаций, не говоря о том, что в некоторых уже посещенных раньше был два-три раза: Боголюбово, Сиверский, Дружноселье, Первая Моква, Сергиев Посад, Холщёвики, Брыково, Глебовский, Металлострой, Выра, Рождествено (две штуки — в МО и ЛО), Пятая гора, Суйда, Высокоключевой, Лампово (реально очень лампово!), Белогорка, Снегири, Троицкий, Новопетровский, Талицы, Усть-Ижора, Понтонный.

Дачная железная дорога (Ульяновка, февраль 2020)
Электростанция (Белогорка, июль 2020)
Гениальные архитектурные сооружения (Высокоключевой, июль 2020)
Высоко сижу, далеко гляжу (Вологда, август 2020)
Необычные пикники (Брыково, июнь 2020)

Маман купила фантеру в СПб и, вдохновившись моим примером, стала покорять веганские высоты, находя больше и больше полезного в этом питании и для своего хорошего самочувствия.

Вид на излучину Невы из окна новой хаты (Санкт-Петербург, март 2020)
Маман покоряет веганские высоты (Дзержинск, февраль 2020)

Жил (= больше 60 дней) в трех городах: Москва, Петербург, Курск.
Курск считаю теперь своей небольшой родиной — городом нового вдохновения, старта и подъема в гору. А уж карантин среди слобожанских вишен, вылившийся в двухмесячный ханимун, еще потом и продолжившийся летом, — это была просто сказка любви и вдохновения.

Антикоронавирусный поцелуй (Курск, март 2020)
Много и по вегану! (Курск, апрель 2020)
Съемки закончены — заслуженный кофеёк (Курск, апрель 2020)

Было очень здорово видеть все более и более сплоченную команду.

Влад — муз и вдохновитель (Санкт-Петербург, июнь 2020)
Александр Новожилов — римская история и латинский язык (Москва, август 2020)
Глава отдела расследований Городского Льва Павел Чикалов (Санкт-Петербург, ноябрь 2020)

К нам прибился Элвис и стал нашим полноправным членом семьи, команды и даже пресс-секретарем.

Элвис — наш пресс-секретарь (Нахабино, декабрь 2020)

Провальный проект 2020 — структурный русский на английском.

Но это не значит, что я расстроился.

Нет, мы просто переделаем еще лучше в следующем году.

28 December 2020. — Nakhabino (Russia)

Шапочка из фольги. Часть 3. 2020

Вокруг себя я только и слышу — «самый неудачный год, будь он проклят, да пусть он побыстрее уйдет». Год — это такая штука, что он-то уходит, а вот ни связанные с ним проблемы внешние, ни неумение внутреннее с этими сложностями справляться так просто ударом курантов не сметаются.

Ах если бы! Но и тем, кто жалуется на 2020, я скажу так: «Зря вы это делаете. У двадцатого есть несомненное преимущество. Перед двадцать первым.»

Что наступающий будет событийным в той или иной форме — к гадалке ходить не нужно. Мы жили в утомленном ожидании, когда же все это кончится. И нет ничего более тоскливого, чем жить в квартире, где умирает столетняя старуха, — и ты понимаешь, что это уже «вот-вот» (но только — когда точно?), а не можешь ничего поделать. Ни ускорить процесс, ни улучшить ситуацию. И бесполезны крики. Бесполезны слезы и причитания. Бесполезны вздохи. Ты сидишь на кухне, смотришь, как из дальней комнаты пролетает и стекает по стене очередная говяшка, выкинутая старой маразматичкой, берешь тряпку, стираешь со стены, вздыхаешь, садишься — и смотришь на часы дальше.

Вот в таком состоянии мы прожили именно в России.
Ко всему этому добавился мировой локдаун, вскрывший полнейшее мракобесие мировой политики, управления, науки, образования и культуры.

Политики не могли договориться о том, что делать, медики так и не ответили элементарно на вопрос, что же там вот четко и бесспорно с масками, а хотят, чтобы мы поверили хотя бы в безопасность вакцин, не говоря о том, что мы можем полагаться на их объяснения про этот ковид. Вы слышали хоть что-то научно убедительное и вразумительное? Я пока — нет.

Я же, как посмотрю на эти два упоротых лагеря «масочников» и «антимасочников», — диву даюсь. Оба лагеря уверены, что «все доказано», а в сути единственное стопроцентное утверждение, под которым можно подписаться, — «хуже не будет». Куда отношусь я? К категории заёбанных скорее имитацией борьбы с ковидом, чем самим ковидом, кто как раз и ждет, «когда же все это безумие кончится».

Мировой туризм рухнул до уровня начала 1990х, экономики летят к собачьим чертям, российская (даже не поворачивается назвать это «власть») гидра принимает под новый год один за другими идиотские законы, на которые, правда, никто уже не обращает внимания, система дистанционного образования по всему миру (благо у меня студентов где только нет) показывает такую идеальную картинку цифрового будущего, что учитель-вольноотпущенник в Древнем Риме кажется проводником просвещения по сравнению с этими зумерщиками.

И тем не менее. У меня год был — бомбезный.
Кто-то из знакомых сказал: «Тебе реально нужны какие-то жесткие события и условия, чтобы творить!»

Раньше была какая-то социальная куртуазность, вежливость, боязнь обидеть, — но теперь стало проще: всех нытиков можно без зазрения совести посылать на… разбирание их фотоархивчиков за 20…-й. Нам же, извините, надо работать. Невзирая на условия. Кто ждет этих самых создадимых рано или поздно «условий», тот просто ждет синекуры.

Именно поэтому если у кого-то «год был хороший, но жаль, что закончился в марте», то у меня рабочая гонка только тогда и началась.

Мое семейство умудряется почти всегда каким-то чудом пройти по краю.
В середине января 2020 маман трезвонит мне в Петербург и говорит, что они, наконец, получили деньги за проданную бабкину квартиру и думают, куда бы их вложить, чтобы не потерять.

Крымшаш крымнашем (который, надо сказать, у них поутих, к счастью), а понимание, что в кошелек лезут игорьсечины и аркадьроттенберги, на подсознанке есть — и никуда не вытравишь. У меня тоже лежала заначка — и мы порешили, что надо бы купить фантеру в Петербурге. Скинулись и начали искать.

Надо сказать, что спутником большинства моих дел все больше и больше становится Пашка Чикалов. Мы познакомились еще в далеком 2014, когда он приехал на мои велолекции по логике (да, я вел даже такое!), и с тех пор мы дружим всерьез и долго. Большая удача в том, что ему нужны только документы и мурлыкающая кошка, — так что ему можно писать в любой момент. И он всегда выходит из своей берлоги на Галерной и идет пить кофе. Ну если, конечно, не в суде говнюкам шлепает по мордасам кодексами, когда те пытаются кого-то развести и обмухлевать, думая, что законы Российской Федерации писаны для всех, кроме них, таких овердохуя умных и ушлых.

Но теперь мы стали видеться каждый день.

С маман мы сначала хотели что-то вроде «студии, как в Москве», но заглядывание на рынок петербургской недвижимости только одной сотой глазочка привело меня в ужас: то, что в Питере называют «студиями» во вторичке — это выкупленные коммуналки… разбитые на квартиры, причем без согласования перестройки (прежде всего речь о водных коммуникациях вроде сральни и умывальни).

То есть герои маминских фильмов конца восьмидесятых — начала девяностых проклинали коммуналки, мечтая уехать, а путинский петербуржец сам лезет в долевую собственность с ограниченным правом продажи. Чудны дела твои, Зевесе!

Когда мы осмотрели десятиметровую «студию» на Белы Куна (видимо, про такие Шувалов и сказал «покажется смешным, но люди это покупают»), мы с Пашкой выкатились на февральский ветерок в отрезвленном состоянии. Смеяться, конечно, хотелось, но как-то нервно и болезненно-нескладно.

-Что и требовалось доказать, — резюмировал Чикалов. — А учитывая, что это долевая собственность, то я бы сто раз подумал.

Ну и, понятное дело, без него ничего бы подписываться не стало.

Мы стали смотреть первичку.

Меня привели в Невские паруса на Советском проспекте в Усть-Славянке. Показали несколько квартир.
-Но у меня, Алексей, есть еще одна. Пойдемте покажу.

Я зашел в квартиру и ахнул от вида — изгиб Невы и только где-то на горизонте виднеется Металлострой.

-Хочу.
-Но она чуть дороже.

Родители по фотографиям тоже сказали — хочим, и судьба была решена.

Ключи мы получили за три дня до начала мартовской чехарды. Сдали документы на регистрацию, а я запер квартиру и уехал в Курск к Владу — «буквально на три дня» (даже не брал сменных вещей).

На второе утро в Курске мне стало понятно, что в Москву я возвращаться в самый карантин не буду. В Петербурге, конечно, как мне говорили, ситуация была чуть получше. Но самое лучшее было как раз у меня — частный сектор, где полицейскую машину мы видели только один раз за два месяца, весна на Слобожанщине, цветущие дурманно вишни, Владькина веганская еда, любовь каждый день, а то и два раза, бег по 3-7 кеме.

Но главное было — конечно, работа.

Я тут же понял, что это — самый момент. И мы начали в первые же дни локдауна записывать давно назревавший древнегреческий, причем доской стала дверца от секретера. Я так боялся, что мне влетит за эту «непрофессиональную запись на мобилочку на чердаке», что не сразу решился публиковать, а только спустя полчаса раздумий. Но, разрази меня гром, ни единого негативного комментария по форме — а наоборот. Кто-то написал: «Идея рассказывать не больше, чем написано на дверце от секретера, — это как мифология по Лосеву: сначала наивно, потом героически, а потом комментариев больше, чем на доске написано.»

Древнегреческий — с учетом своей безумной специфики и узости сегмента, — выстрелил очень быстро и серьезно. Люди сидели и занимались, пока были заперты в четырех стенах.

А я просыпался каждый день в полдевятого — в девять, проводил по 4-5 занятий в день, бежал на чердак на съемки, вел «Коронодекамероны» и «Кривые кефиры» (стримы — находка этого года, тоже весьма оправдавшая себя); и уже не замечал, как снова сидел, но теперь уже на первом этаже домика Владькиной матери — и пил вечерний кофе.

Когда мне задавали вопрос, не томлюсь ли я там — в Курске, я в упор не понимал предмета обсуждения. Это было самое продуктивное и самое занятое время с момента, как меня бросил Ким.

Я в такие моменты всегда вспоминаю стихи уже давно угасшего и пропавшего в интернет-потоке Сережки Пронина, который так здорово начинал, а теперь просто окучивает своего пиздюка с матроной и украдкой фоткает мальчиков-хористов в свой инстаграм, будучи «официальным фотографом храма там какого-то замученного»: «Поэты молчат от недостатка пуль…»

В конце мая 2020 мы вернулись в Москву. Мы так истосковались, с другой стороны, по новым местам, что нас потащило вразнос: мы куда-то ездили буквально каждый день — излазили почти всю Московскую и Ленинградскую области (границы-то на замке), а пиком стали наши ужины и поцелуи на берегу Невы в белые ночи и августовская Вологда.

В начале года я успел сбегать только один полумарафон — в Егорьевске в феврале 2020. Остальные были отменены, поэтому, чтобы хоть как-то наверстать, я бегал очень много осенью и даже зимой — приехав на декабрьский забег снова в Вологду.

Но главные два события были бы невозможны — снова без Влада.

Июльским днем мы сидели в «Этажах» (прости меня, Хоспоть-Боб, но в этом хипстерском загоне у египтян и правда — лучший в городе) и ели фалафель. Влад ехал в Москву, я оставался в Питере.
-Кажется, — печально протянул я, — мой потолок достигнут.
-А что в этом плохого? Потолок вообще-то можно и пробить.

Я посадил Влада на поезд, а сам вернулся домой. К вечеру было готово объявление о краудфандинге на греческую книгу (все материалы по следам курса были) — и она собирает 35к за 4 дня. На первосентябырье я представляю эту пробную книгу на сто страниц — и она становится отличным подспорьем ко второй фандинг-компании, когда за октябрь 2020 я набираю 90к на латинскую — уже полноформатную и с обалденным, продуманным оформлением. Над ней я работал почти всю осень, когда деньки стали холоднее и короче — и мотаться уже не было смысла.

У кого есть правильный муз, муж и любимый, у того есть вдохновение (а с Владом еще и умопомрачительная веганская жрачка). У кого есть правильный юрист — у того прикрыты тылы. У кого есть команда — у того есть надежный форт. У кого есть кот (Элвис прибился к нам в октябре 2020 и стал нашим пресс-секретарем) — у того есть все остальное.

У меня к концу 2020 этот список во всей полноте.

А почему, собственно, «шапочка из фольги»?

Да потому, что я видел эти четыре года, как мои сверстники и что помладше понемногу от эпатажных подростков и молодых людей превращаются в средневозрастных «сумасшедших с района», и отныне одной из ежедневных задач стало сопротивление, чтобы шапочка из фольги, призрак Кобзона и рептилоиды не пришли и ко мне.

А двадцатый год к этому особенно располагал. Кукухнутых на короне стало много. Точнее, и раньше кукухнутых было немало, но они были по разным темам, а теперь — объединились.

Но мне не страшно. У меня есть кот.

28 December 2020. — Nakhabino (Russia)