Есть легенда, что Н.М. Карамзин придумал букву Ё, но суть в том, что он просто первым (в 1796), выпуская поэтический альманах, в типографике эту Ё забабахал систематически. На этом, надо сказать, пик первоначального интереса спал — и в течение XIX века буква использовалась очень нерегулярно.

Связано это было со стилистической маркированностью ёканья: «мужицкое» идёшь vs. «утонченного» идешь.

Сейчас идет много споров до сих пор (условно) между «ёфикаторами» и «анти-ёфикаторами«. Факт же остается в том, что носители русского прочитывают тексты без труда — даже не маркируя Ё. Случаев «все всё понимают» на самом деле — раз и обчелся, а случаи «я сел» и «нет сёл«… нууу… мягко скажем, сложноприближимые в контексте. Случаи же «народ передохнет/передохнёт от жары» настолько маргинальны, что становятся мемами, своей яркостью и запоминаемостью скорее подтверждающими правило, что в целом Ё непринципиальна.

Так вот: на Донском кладбище (не в основной его современной части, а в самом монастыре) сохранилось надгробие 1799, которое считается первым внетипографским (не в печати) случаем применением Ё.

Далее интересно: это вообще семейный склеп, и в 1804 у умершего нет Ё. Далее, 1816 и 1837, оно появляется снова в словах НЁМ и ЕЁ, хотя, как мы знаем, орфография до 1917 предполагала вообще ЕЯ.

Именно факт использования ЕЁ, а не ЕЯ подтверждает, что это написание действительно так и было задумано, а не стало самовольностью реставраторов, натыкавших точки (ну разве если допустить бешеную версию, что заменили ЕЯ на ЕЁ).

Найти могилы не составило труда — они за оградками в огромном семейном захоронении.City Lion