Пушкин, кисаньки и ватан-аль-асли

Ах, я ж тут в Питере, романтишное рыло. Окно нараспашку. Сижу, пнимаиш, читаю без лампады… Прям как Пушкин? Да нет… просто лень встать зажечь лампаду. А настольную? Еще хуже: надо тянуться под стол — включать в розетку.

Короче, понел я, откуда такой образ у Пушкина: лень выключателем было щелкнуть. Так и читал свою ленту в темноте. Свайпал балерин. Лойсы за эпиграммы раздавал. Интересно, а кисанька была? Без кисаньки же нельзя. Никакая научная и творческая работа серьезнейшая невозможна без кисаньки: никто всерьез не воспримет.

Жеманный кот, на печке сидя,

Мурлыча лапкой рыльце мыл:

То несомненный знак ей был,

Что едут гости

Или вот:

Уж тёмна ночь объемлет

Брега спокойных вод;

Мурлыча, в келье дремлет

Спесивый старый кот.

Ну и если вы, конечно, дочитали досюда, то скажу: я определился со своим «ватан-аль-асли». Москва, прости. Да, почти вся жизнь связана с тобой, но.

«Ватан-аль-асли» — мне уж очень понравился этот концепт в арабской культуре: это не просто город прописки, это вот то самое место, где намаз (я переосмысливаю это для себя как воплощенность собственной жизни) совершается полностью.

Крч, тут бросаю якорь. Пора к берегу прибиваться. Да, я знаю, всё знаю, не первый год тут зимую. Спасибо, спасибо. Но на зиму-то я могу и сваливать. Ватан-аль-асли от этого не поменяется. Так-то.

5 June 2019. — Saint Petersburg (Russia)